Обучение интерпретации поэтического текста.

Интерпретация стихотворения Н. А. Некрасова «Застенчивость».

Какой знакомый человеческий тип…Кажется, мы не раз с ним встречались: у Тургенева и Гончарова, Достоевского и Толстого. Неуверенный, мнительный, измучивший себя бесконечными сомнениями – типичный интеллигент 19 века. Да и есть ли временные рамки у этой разновидности всего многообразия характеров? Умные, воспитанные и робкие – мужчины вне времени, вне пространства, вне женской благосклонности…

Осмеёт нас красавица модная…

Как тягостно-скрипуче вращается вокруг них колесо судьбы, с какой неохотой Фортуна оказывает им знаки внимания, как неуютно им среди словно бы инопланетных существ – веселых, самодостаточных светских «львов», у которых и

…поступь гордая, голос уверенный,

Что ни скажут – их речь хороша,

А вот я-то войду как потерянный –

И ударится в пятки душа!

Как трогательно, по-детски переосмыслено устойчивое сочетание! Душа не ушла – где ж ей взять поступь соответствующую? Ударилась, бедная, как в бега!..Словно заяц или каторжник-горемыка…

И улыбки у него «непроворные», и шутки – «плоские», и самооценка – как сейчас говорят – ниже плинтуса…

Для чего-де меня, горемычного,

Дураком ты на свет создала?

Ни умишка, ни виду приличного,

Ни довольства собой не дала?..

И место ему- в дальнем углу, на задворках чужого успеха и чужого счастья. Как глупо и как жестоко…Ведь ни внешностью, ни красноречием его Бог не обделил, да и просыпается же, в конце концов, удаль молодецкая в груди измученного страдальца:

Малодушье пустое и детское,

Не хочу тебя знать с этих пор!

Я пойду в ее общество светское,

Я там буду умен и остёр!

Но тут же- снова падение. В привычный мох серых сомнений….Там грустно. И уютно. И хорошо…Там не надо ничего требовать от себя, там – все просто и объяснимо:

Не стряхнуть рокового прошедшего

Мне с моих невыносливых плеч!..

И нет больше ни порывов, ни взлетов, ни крыльев, пусть – «сумасшедших», но – сумасшедшим принадлежит мир!..

Но оправдания так притягательно просты и естественны… «Долюшка слезная…»

Сам ритм стихотворения – заунывный, надрывно-печальный, так легко вызывающий в памяти русские песни-жалобы; словно плачущий анапест, усиленный дактилическими протяжными рифмами – как не поддаться сочувствию? Как не вспомнить вечного Иванушку-Емелюшку с его кудрявой бесталанной головушкой?

Лексический строй песни – фольклорный, сказочный, с бесконечными причитаниями, риторическими обращениями и горестными восклицаниями – погружает в давно ушедший мир золотоволосых наивных молодцев, разудалых и беспомощных в одно и то же время:

Ах ты, страсть роковая, бесплодная,

Отвяжись, не тумань головы!..

Рыбку им, господа присяжные, срочно рыбку! Да не ту, с полки, воблу вяленую, золотую им подайте-с!

Впрочем, можно и щучку, но только говорящую. А на худой конец – Конька-Горбунка или Жар-Птицу…

Однако если уж совсем дело не выгорит – так и быть: подайте Василису Премудрую. Только не забудьте метлой разогнать вышеупомянутых светских «львов» - не дай бог! – спугнут нашего бедолагу. Место расчистили, на ковер-самолет посадили, и – вперед! – к светлому будущему.

…Василисе-то Премудрой душа человечья – не без надобности?..