Имя Каюма Насыри сегодня известно каждому, кто хотя бы немного знаком с историей и культурой татарского народа. Память о выдающемся просветителе не только не померкла за последние десятилетия, но и была увековечена в названиях улиц, в мемориальных местах и музеях, в массовом издании и широкой пропаганде его трудов. Однако посмертная слава и благодарность потомков послужили всего лишь небольшим вознаграждением человеку, который на протяжении всей своей жизни, находясь в счастливом поиске истины, в то же время постоянно испытывал непонимание и даже неприязнь современников, бедность и неудачи, холодное, беспросветное одиночество.
Каюм Насыри родился 2 февраля 1825 года в деревне Верхние Ширданы Свияжского уезда Казанской губернии (ныне Зеленодольский район РТ) в семье известного богослова и мастера каллиграфии Габденасыра бин Хусейна. Известно, что родоначальником этой старинной и очень уважаемой династии был некий Бираш баба, обосновавшийся на правобережье реки Волги еще во времена Казанского ханства. С тех пор на протяжении нескольких столетий многие его потомки являлись признанными лидерами местных мусульман, исполняя обязанности сельских старост и указных мулл.
Дед Каюма - Хусейн бин Альмухамед, окончив прославленное медресе Сагита Ахметова в деревне Берези (ныне Атнинский район РТ), во второй половине XVIII - начале XIX века был имамом в Верхних Ширданах, с успехом занимался преподавательской и научной деятельностью. Он оставил ряд рукописных трудов по арабскому синтаксису и грамматике, пользовавшихся большой популярностью у шакирдов того времени. К сожалению, его сын Габденасир, несмотря на блестящие способности и фундаментальные знания в области исламских наук, полученные в самых авторитетных центрах татарского мусульманского просвещения в Казани, в деревнях Берези и Маскара (ныне Кукморский район РТ), не стал проповедником.
Образованный, хорошо знавший русский язык Насыр-мулла все силы и время отдавал заботам о родном ауле и односельчанах. Как впоследствии писал Каюм Насыри, “сострадание к чужой беде, отзывчивость к людям и множество добрых дел. снискали ему уважение и признательность народа, прозвавшего его “милосердным”. Общественные проблемы так и не дали Габденасиру хазрету возможности официально проповедывать в сельской мечети. Однако, подобно своему отцу Хусейну, он достаточно плодотворно занимался теорией арабского языка и профессиональной перепиской восточных книг.
Таким образом, судьба Каюма Насыри была во многом предопределена семейной историей и традициями, замечательным примером его предков. Освоив основы грамоты и веры в деревенском мектебе, он по совету отца в 1855 году уезжает в Казань в медресе при пятой соборной мечети, где тогда преподавал их земляк и давний друг Ахмед бин Сагит аш-Ширдани (1793-1863). Этот священнослужитель был известен не просто как прирожденный педагог и талантливый ученый, но и как прогрессивный имам, убежденный сторонник религиозного реформатора Г.Курсави. Учеба под началом такого человека помогла Каюму развить природную любознательность и критическое мышление. За короткое время он освоил турецкий, арабский и персидский языки, основы мусульманской философии и права. Большой интерес проявлял молодой человек к изучению русского языка. Вероятно, в поисках живого общения и литературы Каюм познакомился с представителями русской интеллигенции и православными миссионерами, которые вскоре сами предложили одаренному мусульманину занять должность преподавателя татарского языка в Казанском духовном училище.
В 1855 году Каюм Насыри начал давать уроки будущим христианским священнослужителям, и через несколько лет, набравшись педагогического опыта, перешел на аналогичную работу в Казанскую духовную семинарию. Для мусульманина это был по-настоящему смелый, даже отчаянный шаг. Общественное мнение казанских татар в то время категорически не одобряло сотрудничество правоверных мусульман с православным государством в образовательной сфере.
Вековые предубеждения, связанные с боязнью христианизации, сделали молодого учителя изгоем среди единоверцев. Круг его общения сузился до преподавателей и учащихся семинарии и университета. Каюму выделили крохотную комнату на чердаке семинарского здания, где он до глубокой ночи засиживался над восточными рукописями, русской и европейской литературой, конспектами и набросками первых своих сочинений.
Новый и, пожалуй, самый важный этап в жизни педагога начинается в семидесятых годах XIX века, когда правительство, озаботившись автономией мусульманского конфессионального образования, приняло ряд мер по его интеграции в систему государственного российского просвещения. Важнейшей задачей тогда считалось введение обязательного обучения шакирдов мектебов и медресе русскому языку, повсеместное создание светских русско-татарских школ. Реализация этих решений шла крайне тяжело, встречая сопротивление духовенства и мусульманского населения. Без того непростое положение усугублялось отсутствием кадров национального учительства, имеющего профессиональный опыт и владеющего государственным языком.
Наверное, единственным мусульманином в Казани, способным на ведение плодотворной педагогической работы в новых татарских учебных заведениях, был Каюм Насыри. Он с воодушевлением взялся за организацию такой школы в Забулачной части города, сначала на Мокрой улице, а затем в самом сердце Старотатарской слободы, неподалеку от мечети “Марджани”. Но, как это обычно бывает с первопроходцами, неутомимый просветитель вместо признания получил лишь проблемы и неприятности. Для большинства татар он так и остался “Урыс Каюм” - “Русским Каюмом”, а для чиновников Министерства народного просвещения - излишне самостоятельным учителем, не желавшим заниматься откровенной миссионерской деятельностью. Насыри до последнего пытался сохранить свою школу, платил из своего скудного жалованья и за аренду помещения, и за учебники и даже отдавал последние деньги бедным ученикам на еду и одежду. Однако конфликт с инспектором татарских училищ В.В.Радловым зашел очень далеко и в 1876 году Каюм Насыри вынужден был оставить учительскую работу.
