Литературная гостиная "Красною кистью рябина зажглась"

Красною кистью рябина зажглась...» Литературная гостиная, посвященная жизни и творчеству Марины Цветаевой

• фотовыставка с цитатами стихов М. Цветаевой;

• фотопортрет М. Цветаевой;

• фотография Сергея Эфрона и Марины Цветаевой;

• фотография семьи Цветаевых на даче в Песочном близ Тарусы;  диски с записью музыкальных шедевров Л. Бетховена, П. Чайковского,  Скрябина;

• книжная полка со сборниками стихов М. Цветаевой;

• презентация «Марина Цветаева и её стихи».

на стене —портрет М. И. Цветаевой. Возле него, на драпировке,— листья клёна, гроздья ря­бины. На столике под портретом — подсвечник с тремя свечами, цветы, на пианино — такие же подсвечники. На журнальном столике — сборники стихо­творений А. С. Пушкина, А. А. Блока, М. И. Цветаевой.

Эпиграф:

Всё понять и за всех пережить!

(М. Цветаева)

Учитель:

Друзья мои! Сегодня мы встречаемся с поэтом, имя которому Марина Цветаева. Я не ошиблась, назвав её поэтом, потому что она сама называла себя только так - поэт. Да и без этого понятно, что определение «поэтесса» к ней абсолютно не подходит. Не для неё слова и не про неё: «Я не верю стихам, которые льются, Рвутся - да!» - так она сказала однажды. И доказывала это на протяжении всей своей жизни собственными рвущимися из сердца строками. Думаю, что не найдётся сегодня среди нас человека, в сердце которого не поселилась бы хотя бы одна заметная цветаевская строка. В 2017 году исполнилось 135 лет со дня рождения , мы предлагаем вашему вниманию литературную гостиную «Красной кистью рябина зажглась», посвященную памяти Марины Цветаевой.

1-й чтец.

26 сентября 1892 года в семье Ивана Владимировича Цветаева, профессора Московского университета, директора Румянцевского музея и осно­вателя московского Музея изящных искусств, и Марии Александровны Мейн родилась дочь Марина.

Красною кистью

Рябина зажглась.

Падали листья.

Я родилась.

Спорили сотни

Колоколов.

День был субботний:

Иоанн Богослов.

Мне и доныне

Хочется грызть

Жаркой рябины

Горькую кисть.

Лучом света высвечивается девочка, сидя­щая у пианино и перебирающая клавиши

2-й чтец.

«Когда вместо желанного, предрешённого, почти приказанного сына Александра родилась всего только я, мать сказала: «По крайней мере, будет музы­кантша». Когда же первым, явно бес­смысленным и вполне отчётливым догодо-валым словом оказалась «гамма», мать только подтвердила: «Я так и знала»,— и тут же принялась учить меня музыке, без конца напевая мне эту самую гамму: «До. Муся, до, а это ре, до-ре...» Могу сказать, что я родилась не в жизнь, а в музыку».

Звучит музыка Е. Доги из телефильма «Гонки по вертикали». Луч света гаснет, зажигаются свечи под портретом, на журнальном столике и на пианино.

3-й чтец.

Кто создан из камня, кто создан из глины,—

А я серебрюсь и сверкаю!

Мне дело — измена, мне имя — Марина,

Я — бренная пена морская.

Кто создан из глины, кто создан из плоти —

Тем гроб и надгробные плиты...

— В купели морской крещена —и в полёте

Своём — непрестанно разбита!

Сквозь каждое сердце,

сквозь каждые сети

Пробьётся моё своеволье.

Меня — видишь кудри беспутные эти? —

Земною не сделаешь солью.

Дробясь о гранитные ваши колена,

Я с каждой волной — воскресаю!

Да здравствует пена — весёлая пена —

Высокая пена морская!

4-й ч т е ц.

Шло время, и Марина из круглолицей девочки с глазами цвета крыжовника превратилась в невысокую светловолосую девушку с задумчивым взглядом близоруких глаз. Интерес к му­зыке у Марины постепенно угасает, особенно после смерти матери. У неё появилась более глубокая страсть — кни­ги. С шести лет Муся (так называли её в семье) писала стихи, теперь же любовь к поэтическому творчеству захватывает её целиком.

Звучит музыка Ф. Шопена.

Анастасия Цветаева, сестра Марины, вспоминает:

«В комнате матери висел портрет бабушки, красавицы-польки Марии Лу­киничны Бернацкой, умершей очень ра­но—в двадцать семь лет. Увеличенная фотография — темноокое, с тяжёлыми веками, печальное лицо с точно кистью проведёнными бровями, правильными, милыми чертами, добрым, горечью трону­тым ртом...»

5-й чтец.

Вот как об этом говорит Марина в своём стихотворении «Бабуш­ке»:

Продолговатый и твёрдый овал, .

Чёрного платья раструбы...

Юная бабушка! — Кто целовал '

Ваши надменные губы?,

Руки, которые в залах дворца

Вальсы Шопена играли...

По сторонам ледяного лица —

Локоны, в виде спирали.

Тёмный, прямой и взыскательный взгляд,

Взгляд, к обороне готовый.

Юные женщины так не глядят.

Юная бабушка, кто вы?

Сколько возможностей вы унесли,

И невозможностей — сколько? —

В ненасытимую прорву земли,

Двадцатилетняя полька!

День был невинен, и ветер был свеж,

Тёмные звёзды погасли.

— Бабушка! — Этот жестокий мятеж

В сердце моём — не от вас ли?..

6-й чтец.

Стремительно и властно в жизнь будущей поэтессы вошёл Пушкин и стал постоянной духовной опорой этой гордой, тонкой и мятежной души.

Нет, бил барабан перед смутным полком,
Когда мы вождя хоронили:
То зубы царёвы над мертвым певцом
Почетную дробь выводили.

Такой уж почет, что ближайшим друзьям -
Нет места. В изглавьи, в изножьи,
И справа, и слева — ручищи по швам  — 
Жандармские груди и рожи.

Не диво ли — и на тишайшем из лож
Пребыть поднадзорным мальчишкой?
На что-то, на что-то, на что-то похож
Почет сей, почетно — да слишком!

Гляди, мол, страна, как, молве вопреки,
Монарх о поэте печется!
Почетно — почетно — почетно — архи-
почетно, — почетно — до черту!

Кого ж это так — точно воры вора
Пристреленного — выносили?
Изменника? Нет. С проходного двора  — 
Умнейшего мужа России.

7-й чтец:

В центре существования Марины Цветаевой была поэзия, и в ней - непреходящая величина - Пушкин.

«Мой Пушкин». Так назвала она одно их своих эссе - воспоминаний. Местоимение «мой» в сочетании с именем великого поэта показалось многим современникам М. Цветаевой вызывающим, было воспринято как притязание на единоличное владение и единственно верное толкование.

Между тем М. Цветаева преследовала совсем иную цель: она не отнимала Пушкина у остальных, ей просто хотелось, чтобы они увидели Пушкина ее глазами - «глазами любящих».

У М. Цветаевой есть цикл стихотворений, при­уроченный к столетию со дня гибели поэта, - «Стихи к Пушкину».. Пушкин М. Цветаевой - живой Пушкин. Первое, что маленькая, еще не умеющая читать Марина поняла о нем, это то, что Пушкин был негр. У Пушкина были бакенбарды. У Пушкина были волосы вверх и губы наружу, и черные, с синими белками, как у щенка, глаза - черные вопреки явной светлоглазости много­численных портретов (раз негр - черные).

8-й ч т е ц:

Няня водила Марину гулять на Тверской бульвар, И памятник А. Пушкину, тот, что на Тверском, был конечным пунк­том их проулочного маршрута. В этом тоже можно увидеть предопре­деление судьбы Марины. У нее была маленькая фарфоровая куколка, и вот эту куколку она любила приставлять к подножию памятника и мысленно отсчитывать, сколько таких куколок уместится в нем. Получалось так много, что Марина каждый раз сбивалась со счета.

Таким образом, памятник А. Пушкину стал первой встречей М. Цветаевой с черным и белым: такой черный! Такая белая! И так как черный был явным гигантом, а белая — комической фигуркой, и так как непременно нужно было выбрать, она тогда же и навсегда выбрала черного, а не белого, черное, а не белое: черную душу, черную долю, черную жизнь.

9-й чтец.

Крым. Коктебель - это Сердоликовая бухта с розовыми, алыми, малиновыми камнями, поддёрнутыми опаловой пеленой. Коктебель - это пещеры тропы, ведущие по почти отвесным уступам к морю.

«Вечерний альбом» - Макс - Коктебель - Сердоликовая бухта вручили Цветаевой Сергея Эфрона.

Всё было как в сказке: на пустынном берегу Марина, ищет красные камни. Высокий тонкий незнакомец с огромными серо-голубыми глазами просит разрешения ей помочь. Марина соглашается и в шутку загадывает: если молодой человек найдёт и подарит ей любимый генуэзский сердолик, она выйдет за него замуж. Через полгода в январе 1912 Марина и Сергей поженились. Цветаева обещает себе никогда не расставаться с мужем, чтобы не случилось, она посвятила и адресовала ему более 20 стихотворений. Вот слова о муже из письма, написанного 7 марта 1914 года из Феодосии сестре Анастасии: «Он необычайно и благородно красив, он прекрасен внешне и внутренне... он блестяще одарён, умён, благороден. Душой, манерами, лицом - весь в мать, а мать его была красавицей».

10- Чтец:

Я с вызовом нашу его кольцо!

-Да, в Вечности - жена, не на бумаге!-

Чрезмерно узкое его лицо

Подобное шпаге.

Безмолвен рот его, углами вниз.

Мучительно великолепные брови.

В его лице трагически слились

Две древних крови.

Он тонок первой тонкостью ветвей

Его глаза – прекрасно - бесполезны!-

Под крыльями раскинутых бровей –

Две бездны.

В его лице я рыцарству верна,

- Всем вам, кто жил и умирал без страху!-

Такие – В роковые времена -

Слагают стансы - и идут на плаху.

11-чтец

В своём дневнике Марина пишет: «Мы никогда не расстаёмся. Наша встреча - чудо... Он - мой самый родной на всю жизнь. Я никогда бы не могла любить кого-нибудь другого, у меня слишком много тоски и протеста. Только при нём я могу жить так, как живу - совершенно свободная».

Стихи М. Цветаевой этого периода мелодичны, задушевны и чарующи, к ним постоянно обращаются композиторы, и тогда они превращаются в удивительные по красоте романсы.

Звучит романс

Мне нравится, что вы больны не мной,

Мне нравится, что я больна не вами,

Что никогда тяжелый шар земной

Не уплывет под нашими ногами.

Мне нравится, что можно быть смешной -

Распущенной - и не играть словами,

И не краснеть удушливой волной,

Слегка соприкоснувшись рукавами.

Мне нравится еще, что вы при мне

Спокойно обнимаете другую,

Не прочите мне в адовом огне

Гореть за то, что я не вас целую.

Что имя нежное мое, мой нежный, не

Упоминаете ни днем, ни ночью - всуе...

Что никогда в церковной тишине

Не пропоют над нами: аллилуйя!

Спасибо вам и сердцем и рукой

За то, что вы меня - не зная сами! -

Так любите: за мой ночной покой,

За редкость встреч закатными часами,

За наши не-гулянья под луной,

За солнце, не у нас над головами,-

За то, что вы больны - увы! - не мной,

За то, что я больна - увы! - не вами!

Звучит романс А. Петрова «Под лаской плюшевого пледа» из кинофильма «Жестокий романс» (видеоролик).Гаснут свечи. В зале зажигается свет.

11-й чтец.

Бурные события 1917 года разделили сестёр Марину и Анастасию на три с половиной года. В мае 1921 Марина передаёт сестре письмо с вызовом на работу в Москву, пуд муки на дорогу и машинописный сборник стихов;

Я эту книгу поручаю ветру

И встречным журавлям.

Давным-давно — перекричать разлуку —

Я голос сорвала.

Я эту книгу, как бутылку в волны,

Кидаю в вихрь войн,

Пусть странствует она —

свечой под праздник —

Вот так: из длани в длань

О ветер, ветер, верный мой свидетель.

До милых донеси,

Что еженощно я во сне свершаю

Путь с Севера на Юг.

12-й чтец.

И снова разлука: с 1922 го­да по 1927. До встречи в Париже. Находясь в эмиграции, М. Цветаева по­стоянно думала о родине. В стихотворе­нии, обращенном к Б. Пастернаку, зву­чат ноты непередаваемой тоски и грусти:

Русской ржи от меня поклон,

Ниве, где баба застится...

Друг! Дожди за моим окном,

Беды и блажи на сердце...

Ты, в погудке дождей и бед —

То ж, что Гомер в гекзаметре.

Дай мне руку — на весь тот свет!

Здесь — мои обе заняты.

13-й чтец.

Годы летят один за другим. Короткие и длинные письма. Анастасия Ивановна узнаёт, что сестра с сыном Георгием в 1939 году возвращается в Россию (муж и старшая дочь к тому времени были уже на родине).

Однако надежды, связанные с возвра­щением, не оправдались. Тяжёлые удары судьбы обрушились на поэтессу. Арест мужа и старшей дочери Али.

Начало войны. Высылка в Елабугу. Постоянная тревога за жизнь близких ей людей. Полная духовная изоляция. В Елабуге она обратилась с просьбой устроиться посудомойкой в столовую союза писателей, ей отказали. Голод подступил совсем близко, надежд на улучшение жизни оставалось всё меньше и думы, думы, испепеляющие душу, не оставляющие места желанию жить. Одиночество, невозможность писать и печатать стихи в условиях трагического режима привели к глубокому душевному кризису. Не выдержав унижений, Цветаева покончила с жизнью в 1941 году, повесившись в сенях, оставив предсмертную записку.

14-Чтец:

«Меня все считают мужественной, а я не знаю человека робче себя. Никто не видит - не знает, что я год уже ищу глазами крюк. Я год приемлю смерть. Всё уродливо и странно.

Мурлыга! Прости меня, но дальше было хуже. Я тяжело больна, это уже не я. Люблю тебя безумно. Пойми, что я больше не могла жить. Передай папе и Але - если увидишь что - я любила их до последней минуты, и объясни, что попала в тупик.

Дорогие товарищи! Не похороните живой! Хорошенько проверьте!»

В 1943 году, вспоминает Анастасия Цветаева, пришла страшная телеграмма.

«Я раскрыла листок. В нём две строки от друзей: «Марина погибла два года назад, тридцать первого августа. Целуем ваше сердце. Лили. Зина».

15-Чтец:

Вскрыла жилы: невосстановимо,

Невосстановимо хлещет жизнь.

Подставляйте миски и тарелки!

Всякая тарелка будет - мелкой,

Миска - плоской

Через край - и мимо...

В землю чёрную, питать тростник.

Невозвратно, неостановимо

Невосстановимо хлещет стих.

16- чтец

Как ни странно, Марина Цветаева в 1913г., как бы предчувствуя лишения и муки последних лет своей жизни, писала:

Моим стихам, написанным так рано,

Что и не знала я, что я - поэт,

Сорвавшимся, как брызги из фонтана,

Как искры из ракет.

Ворвавшимся, как маленькие черти,

В святилище, где сон и фимиам,

Моим стихам о юности и смерти

Нечитанным стихам!

Разбросанным в пыли по магазинам

(Где их никто не брал и не берёт)

Моим стихам, как драгоценным винам,

Настанет свой черёд.

Учитель:

Этот черёд наступает у каждого в своё время. И мы будем очень рады, если для кого-то из вас он наступит сегодня - потому что это и было главной целью нашей встречи.

Звучит «Реквием» М. Цветаевой в исполне­нии Аллы Пугачёвой: «Уж сколько их упало в эту бездну...».

С первыми звуками песни гаснет свет в зале и зажигается свеча под портретом М. Цветае­вой.

6